в-стену

(no subject)

залезла в этот жж, столько лет не было. тут нашлись прекрасные огрызки, что-то такое начиналось:

"говорили, говорили, слова не влезали в день,
не переставало вино, не шлось домой, не кончалось.
плакали, плакали, самолёт, так легко обещалось
иней на всей траве"

а сейчас так даже не заводится. я теперь попробую. обещала себе в новый год, вот и время пришло.
в-стену

(no subject)

вот – твоим городам. вот – снам, ускользнувшим между ресниц.
барби с домом. ты со стальным набором яиц. обычное дело.
ты берёшь меня за руку, тянет низ. таким клеим склеило.
так прийти к тебе как к себе,
со своими ключами. недоговорили, молчали молчали, пытались хоть как-то,
потом целовала тебя, отпускала, плакала, плакала, плакала.
хотела всё изменить к чертям, но хотеть стало слаще,
чем что-то менять. вот – твоим городам. вот – снам,
вот ключи вернулись
yellow

(no subject)

в голове валяется ненужный, но любимый мусор. если молекулы одного среднестатистического выдоха ровным слоем разровнять по планете, каждый из людей вдохнёт по три. чьё-то дыхание можно вдохнуть и выдохнуть. кто-то может выдохнуть себя, застрять в тебе. тут совсем другой радиус личного пространства, но
когда кто-то подходит близко, я задерживаю дыхание, чтобы не впускать в себя лишнего. почему лишнего?

забыла написать, у папы тоже рак. легкие. ява золотая, не баран чихнул. с двоюрдной сестрой вспоминали, как отцы курили такое, что мы даже издали не могли вдыхать, всё кашляли. сидим такие в скайпе, две тётки, и киваем, что совсем не изменились. только теперь я тут, а ей сорокет, четверо детей, и она рассказывает, что там у него и как. хоть никто особо и не знает, что там у него и как. положили в больницу. в четверг будут резать, там и посмотрят, насколько всё запущено. как он там лежит сейчас как корова на бойне, и ждёт. и внутри что-то лишнее. и не бросает. надо же хоть в чём-то не сдаваться, хоть это.
в-стену

этапы

Джуся сегодня сделала такое, что умеют редкие девочки, да и те в основном родня. Джуся смогла так, что даже Даня пищал не по-мужски, грозился сблевать. Джуся выкорчевала себе зуб. зуб до этого жалостно шатался пару недель, его подпирал второй, взрослый. я уже было заподозрила, что девочка превращается в акулку, это у них в три ряда зубы. У моей в два. это ничего, пять годиков, всяко бывает.

в этой стране есть зубная фея. якобы. она приносит дары. у меня в детстве был буратино, он приносил конфетки. один раз принёс какую-то воспитательную книгу, я расстроилась и сразу заподозрила маму. слишком лицо у неё довольное было. и это пока я откровенно горевала об иссякших запасах карамелек.

так тут зубная фея. дети посовещались и решили, что фея принесёт денег. Дане прошлый зуб оплатили по безналу, натурально. просыпается мальчик, шарит под подушкой, а там кредитка. и мама кивает и говорит, мол, там твоя двадцатка, мальчик. а потом ещё спорит со мной про еврейских матерей. шесть лет сыну. месяцы прошли, он купил две печеньки и игру на айпэд, остальное бережёт. кажется, откладывает на образование.

но у Джуси специальная фея. воспитательная. по наследству передающая от добрых людей пианино. ну такое, электронное, конечно.

и вот ночь. проверяю, заснула ли. вроде, дрыхнет. и начинается шуршание: пианино штука громоздкая. потом, думаю, не поймёт, что от феи. нашла розовую тесёмку, перевязала. нащупала под прелой подушкой жалкий зуб. что с ним делать-то?

а, главное, так не хочется врать. поддерживать эту веру в фей. особенно помятуя разочарование в буратино. надо будет объяснить, что мамы бывают и феями. и всем остальным.
фотоизм

сестра

настроение ностальгическое, а на улице нахально светит солнце. дома — кот. поблёвывает несимпатичным, волосатым. и всё равно лижет жопу, — природа, что ты имела ввиду?

так вот, про настроение. мне было почти 16, возраст большой любви и диких сомнений. например, я очень переживала, что неужели грудь — всё, и больше не вырастет? или, например, почему мама такая зверская когда беременная. внутри зрела девочка. мама божится, что врач называл её «неспелой грушей» из-за недоношенности. я такого не слышала, но если найду — дам в нос. процесс родов был очень интересный, в большом кирпичном здании, куда было нельзя. большая тайна. потом с шестого, что ли, этажа торчали две головы, мамина лохматая и мелкая красная. кажется, недовольная. оттуда же на накатанной верёвочке спускался целофановый пакет, потом его затягивали вверх. с цветами и вкуснячками. мелкую красную назвали Катюшкой. и понеслось.

пришли забирать из роддома, Катюшка вела себя достойно. орала. от этого казалось, что ее особенно долго пеленали. я совершенно недоумевала от того, как к такому огромному тулову и внушительной голове приделали крошечные ручки и ножки. гофрированные.

потом всё помнится киношно. у мамы орала, у папы орала, а успокоилась она только у меня на руках. тут-то я и влюбилась, и всё. очереди в молочные кухни. коляски. пелёночки. памперсы. петь, чтобы засыпала. и это ощущение обмякающей лялечки на руках.

сейчас выросла выше на две головы и чисто Барби. в сравнении я кажусь ещё ниже и шире. приходится выпячивать авторитетность. поэтому каждый день рождения я напоминаю, что когда-то мыла ей наглую жопу. сейчас она, понятное дело, сама кому хошь намылит. ей сегодня 17. говорит, приедет в августе.
в-стену

диссо

я вчера в трудовой ночи оторвалась на фб. типа перекусить. работать и перекусывать не получается, а в фб нет-нет, да и есть какая-то залипуха. жопой дома, фэйсом в тренде. за окном как раз заканчивалась метель, 4 утра, тишина, никого, красота.

и вот читаю я статью, на которую даже не буду давать ссылку. вкратце, история такая: холодный день. шёл по дороге пацанчик, увидел дядю, подошёл спросить, как пройти. дядя объяснил, предупредив, что далеко идти-то. пацанчик не испугался и пошёл. дядя похлопотал вокруг своего ресторана, сел на машину и поехал по делам. едет-едет, глядь, тот самый мальчик идёт. дядя давай его подвозить, мальчик соглашается и рассказывает, что идёт он в одну забегаловку на работу устраиваться. минимальная ставка, но всё-таки деньги. дядя разжалобился и стал весь такой справедливость. говорит, мол, приходи ко мне работать, мальчик, денег дам в два раза больше, да и идти тебе будет ближе. и мальчик весь обрадовался и было им счастье, начиная с понедельника, в 9 утра, не опаздывать.

и я подумала, надо же, как хорошо. и прокрутила страницу дальше, а там ссылки. еще пяток статей про мальчика. новостной выпуск про мальчика. стопка фотографий: дядя, мальчик, мальчик, дядя. жалобная история мальчика: школу не закончил, но постарался и сдал экзамены. и что-то ещё.

и тут меня взъебло. закрыла статейку, села дальше пахать, а оно всё не уходило и не уходило. беспокоило меня новое мерило мужского долга, и всё тут.

и к утру. к утру я начала понимать, почему.

дело в том, что накануне два дня обещали снег. мы как раз встретились с одной прекрасной Леной попить типа кофейку, что у меня целое событие: в свет, значит, вышла. попить из небумажной чашки которую не надо за собою мыть. только молодость, только хардкор.

отвлеклась. и ещё отвлекусь.
я сколько живу тут, в Чикаго этом, да и в Эванстоне, столько удивляюсь, как сюда перекочевали какие-то золотые дефки. умницы. красавицы. интересные. смешные. со вкусом. с счастливыми семьями. самодельными пирожками. и, что парадоксально, сплошь  — недовольством карьерой. или собой. собой и карьерой. своим воплощением. социальной значимостью, что ли. мол, ничего полезного толком и не делаем. и эхх, не пойти ли получить докторскую степень? при чём, неприменно, в чём-то настолько гуманитарно нелепом, чтобы никогда, никогда уже на дай бог не заработать. у гуманитарно нелепом прививают презрение денег и обострённое чувство несправедливости.

вот и Лена сидела в кафешечке и что-то похожее рассказывала. в москве она в эскваер писала, а тут как-то не так эпотажно пока. ну и я привычно фигела. ну и ещё через пол-часа засрало. сначало снегом. потом льдом. потом как-то хитро: снегом, который таял, потом тут же превращался в лёд. а Лена не водит машину, а на велосипеде ну совсем опасно. и я давай её уговаривать, мол, давай отвезу на работу-то. и она давай отказываться. и рассказывать, как она до этого каталась вообще-то в любой срач, так что и тут, глядишь, ничего не случится.

тут после дюйма снега на дорогах все водители волшебным образом превращаются в мудаков. а с Леной, как она уверенно твердит, ничего не случится. на машине ехать 5 минут, на велике не знаю сколько, а в этот срач и вообще. еле уговорила. в урочный час выпихнули машину из набуксованной ледяной ямки, за 20 минут добирались, но ничо.

а через пол-часа их погнали с работы домой, мол, слишком вьюжит. и её домой довезла коллега.

как все посильно пытаются восстановить свою справедливость, вылепить свой уютный уголок, какие хорошие.
в-стену

сейчас

в окна дует так, что кажется, что шатается дом. озеро впервые затянуло хочется сказать «льдом», хотя больше похоже на комья снега. это самый осенний день с прошлого лета.
ехала в метро, две рекламы рядом. первая спрашивает, — do you want to be a teacher? соседняя вопрошает, — pelvic pain? в этом что-то такое абсурдное, что лень даже копать.
всё удивляюсь, как в этом городе нашла все другие города.
в-стену

про себя

я тут, в прямом эфире, мало что вещаю из жизни. в смысле, я нычу. понедельно отчитывалась беременная, с тех пор прошло пять лет, я делаю вид, что «ну и кому это нафиг надо», вот такая, блин, независимая.

у меня целая нычка. например, я-таки бросила курить после 12 лет. женилась после трех. покупаю дом, и не распространяюсь, чтобы не сглазить, хотя совершенно не верю в сглаз. ещё я узнала, что молоко — вредно, мясо — ужасно, варёное и жареное — полная жопа, и да спасёт нас сырой шпинат.

мы тут с подругой Ирой 10 дней поголодали на соках. физиологически — кайф, в какой-то момент бодреешь, веселеешь, проступаешь мышцой и чувствуешь себя живой. ментально же это атас, становишься асоциальной единицей, друзья трепещат, знакомые волнуются, постоянно приходится вести тематические разговоры. не то, чтобы тематические разговоры были впервой.

но предыдущий опыт меркнет в сравнении. чуть не бухаешь, ешь сырую еду и пьёшь свежевыжатые соки, как и не важно уже, с кем ты там нетрадиционно спишь, например. великая сила хавки.

так вот, я завтра начинаю сыроесть. ввязались с Красоточкой на что-то великое. у неё там целая программа: специальная литература, йога 6 дней в неделю, медитация дважды в сутки, и ещё какой-то хардкор на 40 дней.

в моей жизни есть трое таких, решившихся на живую еду. у меня такое ощущение благодарности, от темени до пяток. и ещё ощущение, что каждый — значим. и, наконец-то, волнительно от начинания. это поверх большой такой долгожданности. ну наконец-то. наконец-то.