May 25th, 2009

в-стену

ключи и ещё ключи.

выхожу вчера бегать (да!),
и вот на самом тёмном краю тропы
стоит такой долговязый, рыжий, машет руками,
говорит, — фонарика у вас не найдётся?
а то я тут потерял ключи от квартиры, от машины ключи потерял,
цепочка расстегнулась, всё пропало, не могу найти,
ну и я начинаю помогать, конечно,
а он показывает куда-то, где кусты погуще, мол, там смотри, там,
и я уже думаю себе то, что думает любая советская девочка,
и думаю, какая я дура, когда ж меня жизнь научит,
представляю как расчленённая буду вот в этих же кустах лежать,
и он как будто слышит эти мои вот жуткие мысли,
и говорит как он уже лучше добредёт до дома, влезет в окно там или как-то,
и тут я нахожу ключи эти и даю ему. и он тоже не верит, в общем-то,
но ужасно радуется, благодарит, прощается, окрикивает, подбегает,
рассказывает, где он работает поваром, обещает покормить.

выхожу сегодня (да, да!),
идут две тётушки с фонариками,
и я мысленно отмечаю этот факт,
на случай если тому, вчерашнему, будет надо.
добегаю свой круг, смотрю, лежит коряга,
к коряге заботливо прислонён ключ,
поднимаю глаза, тётушки идут с грустными лицами,
фонарики поникли, говорю им,
— добрый вечер, вы ключ ищете?
и они как-то странно так, флегматично, отвечают, что да,
а я говорю что он — вон, к коряге прислонился, и показываю.
они сначала не признают, потом оказывается, что и правда, он,
но они уже такие усталые, что даже обрадоваться не могут,
просто говорят, спасибо, спасибо вам.

я теперь не понимаю, что всё это значит.